Зигмунд Фрейд писал: «У ребенка нет более сильной потребности, чем потребность в отцовской защите». 15 июня особо прогрессивные граждане России будут повсеместно отмечать День папы. Славная, на мой взгляд, традиция, пришедшая к нам не так давно из «америк». Не вижу в этом празднике ничего плохого: смысл 23 февраля (особенно для молодого поколения) как-то размыт,
других альтернатив (вроде еще одного дня Петра и Февроньи) пока никто не придумал. В осмыслении новоявленной праздничной даты задалась вопросами: а как вообще обстоят дела с ролью отца в нынешней безумной жизни, когда женщины все чаще рожают «для себя»? Какое место сейчас в России (которая патриархальнее некуда!) занимают папы? Пришлось поговорить со своими знакомыми и коллегами и изрядно поломать голову.
А., 24 года:
– У меня не было папы. И я никогда в жизни от этого не страдала. Ни секунды своей жизни. Возможно, поэтому я все еще не замужем. Хотя у меня был (и есть!) прекрасный дедушка, от которого я получала и получаю сполна той любви, которую, не побоюсь этой фразы, не каждый отец сможет дать. Думаю, мальчикам отец важнее, как ни крути.
О., 26 лет:
– Я очень люблю своего отца. У него самого отец сильно пил, часто бил детей. И несмотря на это, он стал прекрасным родителем. Хотя, если честно, мне не хватало его внимания в детстве. Возможно, потому что у меня есть старший брат, который обо мне заботился, оберегал меня (да, такое бывает). И иногда кажется, что некоторые «мужские» фишки – это от брата, а не от папы. В общем, я чувствую себя немного недолюбленным. Но понимаю, что мой отец дал все, что мог на тот момент: лучшее, что имел. Роптать и обижаться бессмысленно.
И., 32 года:
– Мы никогда не были обеспеченной семьей. О временах, когда отец безбожно пил и тащил все из дома, вообще говорить не стоит: до сих пор не понимаю, как мама сводила концы с концами. Но, на мой взгляд, именно тот период и стал знаковым в том, какую линию поведения я сейчас транслирую как женщина, как мать. Я была да и остаюсь «папиной дочкой». Странно, да? Он как-то и баловал меня больше, и заботился, и позволял мне больше, но все это было только после того, как бросил пить. Нет, когда его притаскивали собутыльники домой, он тоже меня любил, и даже плеер (мало у кого тогда были) привез из командировки. Вот только одной рукой мне давали подарок, а второй – отпихивали, и я летела по всему коридору, не понимая, что собственно происходит. С того времени мало приятных воспоминаний, только замученная несчастная мать, нехватка денег, холодильник поделен пополам и замок на двери в комнату, где обитали мы с мамой. В мои 8-10 лет он потихоньку бросил пить, и вот уже почти 20 лет не пьет вообще. Несмотря ни на что, от него мне досталась увлеченность всем новым, где-то жесткость и требовательность к людям, но справедливая и обоснованная, щедрость (иногда на грани с разумностью, когда другим готов отдать последние трусы, не думая о себе) и это правило, делающее меня похожей на мужика: «Хочешь сделать хорошо – сделай сам».
Мнения о том, кого сложнее воспитать без твердой мужской руки, разделились поровну. Однако все мои собеседники согласились, что только в полноценной семье ребенок вырастет психологически здоровым, более уверенным в себе и менее уязвимым для жизненных неудач. Но, впрочем, и в полных семьях вырастают эмоциональные и психологические «инвалиды».
Лично мне картина видится так: вырастить «качественную» женщину без отца все-таки сложнее, нежели сына. Какие есть варианты у матерей-одиночек, если растет мальчик? Первый – он становится горячо любимым, избалованным и засюсюканным до невозможности «питомцем», которому мамочка приносит завтрак в постель, а ужин – прямо в ванную или к компьютеру (тут кому как нравится). Из таких вырастают мягкотелые, а иногда жестокие хлюпики, зачастую не умеющие адаптироваться в социуме. Невест им ищет мама, а потом сама же и сжирает (практически как самка богомола).
Второй. Сын воспринимается сосредоточением зла на земле, объектом, которому отливаются «кошкины (мамины) слезки». Такие часто страдают от одиночества и унижения, на женщин часто затаивают лютую злобу, агрессивны – все свои обиды будут вымещать на семье.
Третий вариант – самый удачный: когда мать старается воспитать из сына такого Мужчину, какого ей самой очень не хватало. Она прививает ему свои представления об идеальной модели поведения, понятия об ответственности и еще много всяческих полезных навыков. Но иногда программа дает сбой, и мальчик принимает решение: семью не заводить, поскольку боится не справиться с этой ношей.
Вообще, вариантов развития события гораздо больше. Но всегда есть шанс, что мальчику необходимую «мужественность» и «понятия» привьют в школе, в армии, во дворе, ну или дяди-кузены-дедушки. То есть – кто-нибудь.
С девочкой, кажется, все просто: мамы в них не чают души, наряжают и берегут. Но тут гораздо громче и чаще звучит призыв: «Не повторяй моих ошибок». А как они узнают, каким должен быть глава семьи? Что, разбросанные носки, любовь к вертолетикам и прочие признаки неугасаемого детства – не повод для размолвок? И как сложится судьба девочки, если с раннего детства первый в жизни мужчина не заставит ее поверить, что она – принцесса?
Не хотелось бы вспоминать о рекламе – набила оскомину. Но в точку бьет та, где девочка в классе достает бутерброд. Нелепый, в полбатона, с нарубленными кусками колбасы. Но для ребенка не имеют значения недоумение и ирония учителя. Для него главное, что бутерброд сделал ПАПА.
В. Мышкина
По данным Владимирстата, согласно последней переписи населения в области свыше 273 тыс. полных семей, это более 67% от всех семей региона. Число отцов-героев, в одиночку воспитывающих детей моложе 18 лет, составляет 3,8%. Доля одиноких мамочек – почти 32% (31,9%). Всего за 2013 г. в ведомство поступило 17555 исполнительных листов по взысканию алиментов, а за пять месяцев текущего года 3480. В последнее десятилетие число разводов на Владимирщине колеблется в пределах 6-7 тысяч в год. Меньше становится желающих скрепить свои союзы узами Гименея: за 2013 год в регионе официально зарегистрировано 11,4 тыс. браков, что на 0,6% меньше предыдущего года. Число детей, родившихся вне брака, по-прежнему велико: в 2013 году – это 3,5 тысячи (22,3% всех новорожденных).
